Posts Tagged ‘Oleg Chukhontsev’

From а book of changes (Oleg Chukhontsev)

August 24, 2014


So now it’s an unexpected change
that we Chinese have lived to see.
And well may we laugh now
lamenting: who and where are we?

The mandarins cook long-grain rice
beyond the great crenellated wall,
only who is spying on whom
the Long alone knows, not the Highest at all,

and not the Long one even, but the Middle
and the more so, like an octopus, so sage
–and the more triumphant the more he is scared–
the official parrot, tutored by his cage.

Be that as it may, it’s really not that bad
in the Celestial Empire; perhaps the powder is dry no more,
well, hard lines, but we hope for a miracle
and what a golden gleam there is offshore.

Banks tower up in the capitals
plots are ripening, conspiracies too
but the province boils the tins
and seals up the seams of fruit stew

and the harder the patriot hordes
fall upon democrats in dispute
the redder are the tomatoes seen
and the closer the ranks of stewed fruit.


to be a middle-ranking bureaucrat in a profitable post
in one of the eastern provinces during some fortunate years,
see to the liberal execution of the strict laws,
to the collection of taxes and the filling of a substantial treasury,
receive modest offerings from the grateful provincials
in kind: game, wine, or sesame-seed oil,
quote Confucius, head thrown back on the satin pilow
(only your swollen neck hurts a little)
upon hearing the cock-crow think about poetry,
about the good of the state, the ways Tao is better than Mao,
and, closing your eyes in the shade of the silver vine, take pleasure more actively
(until they wake you up and hang you)


Вот и дожили мы, китайцы,
до нечаемой перемены.
И вольно же теперь смеяться,
причитаючи: кто мы? где мы?

За великой стеной зубчатой
варят длинный рис мандарины,
только кто кому соглядатай,
не Верховный знает, а Длинный,

и не Длинный даже, а Средний,
но зато с осьминожьей сметкой,
и чем пуганей, тем победней
штатный попка, учённый клеткой.

Но, однако, не так и худо
в Поднебесной: ну мокнет порох,
ну непруха, но чаем чуда,
и какой жёлтый блеск в оффшорах.

Громоздятся в столицах банки,
зреют заговоры, комплоты,
а провинция парит банки
и закатывает компоты,

и чем круче на демократов
лезут полчища патриотов,
тем краснее плоды томатов
и теснее ряды компотов.


состоять чиновником средней руки на хлебной должности
в одной из восточных провинций в благополучные годы,
либерально следить за отправлением строгих законов,
за сбором налогов и пополненьем небедной казны,
брать небольшие подношения от благодарных обывателей
натурой: дичью, вином или кунжутным маслом,
цитировать Конфуция, откинув голову на атласную подушку
(только побаливает затекшая шея),
думать, слушая крик петуха, о поэзии,
о государственном благе, о преимуществах дао над мао
и, закрыв глаза в тени актинидии, наслаждаться активией
(пока, разбудив, не повесят).

To what was not (Oleg Chukhontsev)

April 21, 2013

1955 (addition to the photo)
in the park behind the school and the dancefloor
you are adjusting the elastic of your stocking
(a classic of psychiatry), furtively
and with indifference I, greedy, stare
at something white and maidenly,
at…but the foreshortening slips (whether
we like it or not, someone is observing the decencies
–that’s outside the frame)–I, like some pain in the neck,
catch a resemblance in you to that naked
peasant-plump and maiden-chested
looted frau, before whom
we such a short time ago were still confusedly
standing in a row, having become older at one go,
touching with the fingers, still not realising
what would be next…

Together and apart–in dark alleys
we leafed through Freud and Ovid…
in the National I will encounter you
as one unknown in the accustomed crowd;
the tenth anniversary of finishing school
and the children at the end of the dinner;
the meeting that never happened
with the poet who never became one;
and your little lieutenant with his run-down
auto –(not me with my poor royalties)–
how was he less than Ajax!–with a promising lad
you, Frau, could be married to a general
if, of course, Bacchus did not previously
recall him from the command staff,
but then again dressing to the left–that is
truly about the same as guzzling Antabuse.

A bang, a roar–and in the smoke with ends
I will lose you from view
entirely, with the Zaporozhets and the twins,
blessing the insult in my anger–
that is surely also a stimulus (one of those that is
more than pride, how about that?)–the muse can
sing freely, fluttering at the rented dacha,
healing us of juvenile bruises,
to the horror of those who are melting–and beyond
the countless multitude of retreating faces–ever closer
(time is the assemblage of the living)
in reverse perspective I see
those who aloofly stand in a row
before museum nakedness,
poorly dressed, but with a gaze, a gaze–
on the unattainable feature.

How many neurons of the two hemispheres
burn out in vain without spiritual identities!
a literal commentary
evidently to what is not–why is he here,
where being itself is darkness?
neither of us, on the whole, will queen
you, drudging as a specialist in the defence sector,
and me, correcting galley-proofs like a graphomaniac,
that’s also no paradise…so what
kinds of accounting can there be, only debts,
we’ll leave them be, let them
be overcome next to the busty chick
in the park, amidst the clamorous ball, the noise,
at the karaoke, and wherever it will be necessary…
as for Venus, she has fallen asleep
and will never wake up again.


55-й (приписка к снимку),
в парке, за школой и танцплощадкой…
ты поправляешь в чулке резинку
(классика психиатрии), украдкой
я с безразличием пялюсь жадным
на что-то белое и девичье,
на… — но сбивается ракурс (рад нам
или не рад, кто блюдёт приличья —
это за кадром)… — но я, занудой,
сходство ловлю в тебе с тою голой,
бабьидебелой и девогрудой
фрау трофейной, перед которой
мы так недавно ещё смущённо
рядом стояли, став разом старше,
пальцами соприкасаясь, ещё не
осознавая, что будет дальше…

Вместе и порознь — мы пролистали
в тёмных аллеях Фрейда с Назоном…
как незнакомку в “Национале”
встречу тебя я в кругу знакомом;
десятилетие окончанья
школы, и дети к концу обеда;
несостоявшееся свиданье
несостоявшегося поэта;
и лейтенантик твой с захудалым
car’ом — (не я с худым гонораром) —
чем не Аякс! — с перспективным малым
быть тебе, фрау, за генералом,
если, конечно, из комсостава
не отзовёт его раньше Бахус,
впрочем, равняться налево-право
то же примерно, что жрать антабус.

Хлопнет, взревёт — и в дыму с концами
я потеряю тебя из виду
всю, с “запорожцем” и близнецами,
благословляя в сердцах обиду —
тоже ведь стимул (из тех, что паче
гордости, как там?) — вольно же музе
петь крылышкуя на съёмной даче,
от ювенальных целя контузий,
к ужасу тающих, — и за тьмущей
тьмой отступающих лиц — всё ближе
(время — это состав живущих)
я в перспективе обратной вижу
тех, отрешённо стоящих рядом
перед музейною наготою,
бедно одетых, но взглядом, взглядом —
за непромыслемою чертою.

Сколько нейронов двух полушарий
даром сгорят без духовных тождеств!
автологический комментарий,
явно к небывшему — он-то что здесь,
где и само бытие — потёмки?
оба мы, в общем, не выйдем в дамки:
ты, протрубив спецом в оборонке,
я, графоманские правя гранки,
тоже не сахар… так что какие
могут быть счёты, разве что долги,
их и оставим, пускай другие
млеют теперь у грудастой тёлки,
в парке, средь шумного бала, гула,
на караоке, да где придётся…
что до Венеры, она уснула
и никогда уже не проснётся.