Posts Tagged ‘Mariya Stepanova’

Iphigenia in Aulis (Mariya Stepanova)

October 4, 2014

The action continues on the shore
War to the death, trenches, spears,
The yids occupy the left bank of the war
And on the right wall we have the queers.

The battle proceeds on foot, and it will never end,
It will grind and chew five hundred generations for a start
Like nuclear winter, it will have its own way
Because from the heavens the enemy cavalry descend
And from beneath the ground darkness holds sway
Wounding the heel and forcing the legs apart.

Each of us stands on this one or that one still
Each of us only laid down their arms later
Each of us, while we are still alive
Looks to where the Cossack ensigns confer
And others whistle and call as they drive
Where you become a poet against your will.

Take me as a yid or a queer
I’ve dreamed of that since I was in the third year:
Becoming for you a deer or a ram,
A fatted calf or a fat old cow,
A virgin miraculously appearing in a thicket!

With a sword in my breast I sing and do not die, a sacrifice
In the war taking place at the approaches to paradise.

Действие продолжается у воды,
Война не на жизнь, траншеи, мечи, кирасы,
Левый берег войны занимают жиды,
На правом стеной стоят пидорасы.

Эта битва идёт пешком, никогда не кончится,
Перемолет и зажуёт пятьсот поколений,
Настоит на своём, как ядерная зима,
Потому что с небес их атакует конница,
А из-под земли наступает тьма,
Уязвляя пяту и врозь разводя колени.

Каждый из нас стоит на том или этом.
Каждый из нас не сразу сложил оружие.
Каждый из нас, покуда ещё живые,
Смотрит туда, где советуются хорунжие,
Свищут и перекликаются ездовые,
Где поневоле делаешься поэтом.

Возьмите меня в жиды или пидорасы,
Я мечтаю об этом с третьего класса:
Стать за вас оленем или бараном,
Жертвенной тёлкой или толстою тёткой,
Девственницей, явленною в кустах!

Я с мечом в груди пою и не умираю
На войне, ведущейся на подступах к раю.

Fidelio (Mariya Stepanova)

September 8, 2013

The session begins, everything rustles,
They lead witnesses away and lead in new ones
The sentence is passed in haste
The accused turns into a convict.

The sentence is put into effect
Normally the prison governor and the doctor are present.
Relatives are not allowed there.
Reporters are also not allowed there.
They thrust the convicts in, one at a time,
Fix the shoulders, ankles and wrists,
Give him a last cigarette,
Give him the injection, give him the alternating current,
The convict turns into a bear.

Normally the relatives do not collect them,
Though I know of one exceptional case:
They are kept at the dachas, with a guard, there’s forest all around.
Those not required are dispersed amongst zoos,
Circus troupes, private collections:
They are unaggressive, easy to train,
Walk on their hind legs, sometimes say ‘mama’.

(The woman clothed in a guard’s hide
they politely seat in a Black Maria.)



Заседание начинается, всё шуршит,
Свидетелей выводят и вводят новых,
Второпях выносится приговор,
Обвиняемый превращается в осуждённого.

Приговор приводится в исполнение,
Обычно при этом врач и начальник тюрьмы.
Родственников сюда не пускают.
Журналистов тоже сюда не пускают.
Сюда запускают осуждённых, по одному,
Фиксируют плечи, щиколотки и запястья,
Дают покурить в последний,
Дают укол, дают переменный ток,
Осуждённый превращается в медведя.

Родственники их обычно не забирают,
Хотя я знаю один исключительный случай:
Держат на даче, с охраной, там лес до краёв.
Невостребованные расходятся по зоопаркам,
Цирковым коллективам, частным живым уголкам:
Неагрессивны, хорошо обучаются,
Ходят на задних, «мама» порой говорят.

(Женщину, переодетую в шкуру охранника,
вежливо усаживают в воронок.)