Posts Tagged ‘Anna Zolotaryova’

‘What I can in general bring…’ (Anna Zolotaryova)

November 30, 2014

For Sergei Biryukov

What I can in general bring
by essence sliding dyrbulscyng
any sense that your sling
by speech spinned
visibly only a mute one’s tongue
never gives rise to fall dumb
in the visible quite plaited come
exactly dinned

sounds don’t you try and lead
in the best order best indeed
wander thick speaking do not heed
general advice
but do not be silent speak the same
nothing more of anything to your name
to make at least new something claim
will spirit suffice

singing of a virginal void
pour thick contents in myself devoid
singing of a sun while confusion avoid
with smouldering chandeliers
you will say and right there translate
each one has drawn up his lexical slate
or rather run ahead of all dominate
rising up–the years.

 

Сергею Бирюкову
Что я могу вообще обеща-
сутью скользящею дырбулща
смысл любой что твоя праща
речью раскручен
видимо лишь немтырей язык
не породит никогда заик
в зримое полностью вплелся проник
точен заучен

ты же старайся звуки расста-
в лучшем порядке лучший состав
мыкайся косноязыко не вняв
общему слуху
но не молчи говори все равно
больше тебе ни в чем не дано
сделать хоть что-либо новое но
хватит ли духу

девственную пустоту поя
влить содержанье густое в не-я
солнце при этом не спутав поя
с тлением люстр
скажешь и тут же давай перевод —
всяк свой словарный выстраивал свод
впрочем над всем забегая вперед
высится — устар.

On releasing a swift (Anna Zolotaryova)

November 27, 2014

One without legs does not now need the ground–
hardly has it smelt the free air and–away!
to shear through ancient blueness the long way round,
to leave monograms up above as a trace,
exerting itself to perforate the sky–to wake
it, so it more easily lets through grace.

We, with our feet frozen in the ground,
we, the meek ones, are to be the heirs,
to ascend above the others, but not to mount
and to melt as clay, like a returnee
to the clay, for no-one got that sky of theirs
without expense and quite for free.

A pennate poikilotherm is a fright,
the one with wings spread out by the power of planes
will not wait long for death–insufficient height
will catch the spirit, tear it into sherds–
the earth covered with a rigid counterpane
is indeed fatal for the sickle-winged birds.

Here a weighty citizen is passing by,
all swaddled in an earthen overcoat,
he is attached to his roots, will qualify
as one of those who surfeited the breed
and the climbing and diving will only connote
that in reality one does nothing indeed.

Have you acquired features from the hawk and the lark?–
then, not scooping the alien element with your wing
ascend up beyond the bounds, and mark
your destiny there, with a new life to sing–
since for the homeless, the whole universe is living
quarters, but do not look down for anything!

Let it go, you craving greedy soil, you must
wait a little, you turn will come by
when you will hide this bird in a handful of dust,
but for now the clear elevates August air
is poured out and summons it to the sky–
let the only fly that had injury to bear.

Already forgetting about the earth, and about me,
with Kolomenskoe and Moscow suffocating below
in the blue abyss, a fearsome apogee
above the planet toward the stars, number not finite,
my legless little bird, a swift and not a hero,
described a circle–flashed behind a cloud–dropped from sight!

 

Анна Золотарева

Анна Золотарева

На выпуск стрижа

Не нужна теперь безногому земля:
чуть почуял воздух вольный, так — фьюить
настригать по ветхой сини кругаля,
быстро в выси вензеля нарезать,
силясь небо прободать — пробудить,
дабы легче пропускало благодать.

Нам, ногами прозябающим в земле,
нам, смиренным, и наследовать ее,
над иными возноситься, но не взле-
тая таять глиной, в глину назад
возвращаться, ибо небо свое
никому не доставалось без утрат.

Хладнокровное пернатое — урод,
смерть распластанному властью плоскостей
ждать недолго — недостаточность высот
перехватит дух, порвет в пух и прах —
жестко выстлана земная постель
и губительна для серпокрылых птах.

Вот проходит мимо грузный гражданин,
в земляное запеленутый пальто,
он к корням своим привязан, он один
из таких же, кем порода сыта,
а паденья-воспаренья на то,
чтобы в сущности не делать ни черта.

Взял от ястреба да ласточки черты? —
так, стихии чуждой не черпнув крылом,
поднимайся в запредельную, черти
там судьбу свою, пей новую жизнь,
вся бездомному вселенная — дом,
только под ноги смотреть не вздумай вниз!

Почва жаждущая, жадная, пусти,
погоди, еще наступит твой черед
птичку эту спрятать в персти как в горсти,
а пока высокий ясный разлит
воздух августа и в небо зовет:
пусть летит кто был недавно инвалид.

О земле уже не помня, обо мне,
над Коломенским, удушливой Москвой,
в синей пропасти, кошмарной вышине,
над планетой к звездам, коих не счесть,
мой безногий, птенчик, стриж — не герой
сделал круг — мелькнул за облаком — исчез.