Posts Tagged ‘Aleksandr Kushner’

Midsummer night’s dream (Aleksandr Kushner)

October 1, 2014

As for many others, in June
The FIFA World Cup won my esteem.
Is that not why, full of tyrannical power
I had such an improbable dream?

Say, what kind? But I don’t know myself,
Can such a dream suggest a valid plea?
That I’m playing football with Akhmatova
I pass to her, and she passes to me.

We’ll overcome Petrov and Ivanov!
A foolish dream, for I already knew
We were better than them at accurate style
They were hurrying, they wouldn’t get through.

She was asking: who are they?
I wanted to speak, but my tongue stayed inert.
Her expensive beads sparkled around
But her cloak clashed with the football shirt.

A happy dream, but how much sadness it had!
Beside the football pitch, dachas in a wood
And whether we won or whether we lost–
I won’t lie: I had a dream, now it’s gone for good.

СОН В ЛЕТНЮЮ НОЧЬ
Чемпионатом мира по футболу
Я был, как все, в июне увлечен.
Не потому ли, полный произвола,
Невероятный мне приснился сон?

Сказать, какой? Но я и сам не знаю,
Удобно ли в таком признаться сне?
Что я в футбол с Ахматовой играю,
Пасую ей, она пасует мне.

Мы победим Петрова с Ивановым!
Дурацкий сон, ведь я предупреждал.
Мы лучше их владеем точным словом:
Они спешат, не выйти им в финал.

Она спросила: Кто они такие?
Хотел сказать, но тут же позабыл.
На ней мерцали бусы дорогие,
А плащ к футболке плохо подходил.

Веселый сон, но сколько в нем печали!
С футбольным полем рядом — дачный лес.
А выиграли мы иль проиграли —
Не буду врать: сон был и вдруг исчез.

‘Heaven–‘ (Aleksandr Kushner)

March 23, 2013

Heaven–Pushkin reads Tolstoy there
More interesting than eternal spring has been
Again and again you can of course refer
To the meadows blooming and the trees all green.

But, as well as bird-cherry and plump lilac leaves
I, for instance, like the noon as hot as can be
I like the swarthy shadows of summer eves–
Remember the dog-rose and you will agree.

Guests were gathering at the dacha…One who came
By saw a crowd of carriages on the coastal way.
Are all happy families then–I don’t know–the same?
I need to think–Perhaps not all, let me say.

Рай — это место, где Пушкин читает Толстого.
Это куда интереснее вечной весны.
Можно, конечно, представить, как снова и снова
Луг зацветает и все деревца зелены.

Но, кроме пышной черемухи, пухлой сирени,
Мне, например, и полуденный нравится зной,
Вечера летнего нравятся смуглые тени.
Вспомни шиповник — и ты согласишься со мной.

Гости съезжались на дачу… Случайный прохожий
Скопище видел карет на приморском шоссе.
Все ли, не знаю, счастливые семьи похожи?
Надо подумать еще… Может быть, и не все.

“In Tomsk I’d feel low…’ (Aleksandr Kushner)

March 10, 2013

In Tomsk I’d feel low,
In Turukhansk I’d get a scare,
Looking sideways at the window,
Sitting slumped upon a chair.

In the sump-oil of the skies
Stars could be each  a singer
In Surgut I’d avert my eyes
In Salekhard– malinger.

How do they live in Urengoy?
And in Naryan-Mara how do they live?
You get my sincere Attaboy!
And your drinking I  forgive.

And, hearing the storm shudder,
In Omsk there’d be silence from me,
I’d go to sleep in Ust’-Luga–
What use then would I be?

Even in Penze or in Kazan
My return ticket I’d see
Held as firmly as I can–
Petersburg poet, that’s me!

I’m a thing of low worth,
My dear native land,
So I think: as from birth
I’ve had indulgence to hand.

A long way from the Prussians
Warmly spoiled in my room,
I’m among the bad Russians
In this sedition and gloom.

kushner

Я бы в Томске томился,
В Туруханске струхнул,
На окно бы косился,
Опустившись на стул.

В неба черном мазуте
Звезд звучал бы хорал.
Я страдал бы в Сургуте,
В Салехарде хворал.

Как живут в Уренгое,
В Нарьян-Маре живут?
Вот где точно герои,
Даже если запьют.

И, прислушавшись к вьюге,
Я бы в Омске умолк.
Я уснул бы в Усть-Луге —
И какой с меня толк?

Даже в Пензе, в Казани
Я обратный билет
Проверял бы в кармане,
Петербургский поэт.

Невысокого мненья,
Дорогая страна,
О себе я: с рожденья
Мне поблажка дана.

Вдалеке от окраин,
Избалован в тепле,
Я — плохой россиянин
В этой смуте и мгле.