Archive for the ‘Russian poetry’ Category

‘Somewhere life is simple…’ (Anna Akhmatova)

April 13, 2017

Somewhere life is simple, the light does fall
Transparent, warm and cheering…
There a neighbour talks over the wall
At evening with a girl, only the bees are hearing
The tenderest talk of all.

Then we live grandly and with difficulty
And we see bitter meetings are rightly done
When the foolhardy wind abruptly
Breaks off utterance just begun.

But we will not exchange for anything the splendid
Granite city of glory and of doom
Ice resplendent on rivers’ wide room
Sunless gardens filled with gloom
And the Muse’s voice, scarce apprehended.

granitnyj_gorod

Picture from www.liveinternet.ru/users/romanovskaya_galina/

Ведь где-то есть простая жизнь и свет,
Прозрачный, тёплый и весёлый…
Там с девушкой через забор сосед
Под вечер говорит, и слышат только пчёлы
Нежнейшую из всех бесед.

А мы живём торжественно и трудно
И чтим обряды наших горьких встречь,
Когда с налёту ветер безрассудный
Чуть начатую обрывает речь, –

Но ни на что не променяем пышный
Гранитный город славы и беды,
Широких рек сияющие льды,
Бессолнечные, мрачные сады
И голос музы еле слышный.

А.Ахматова.

‘And the Lord said…’ (Boris Khersonsky)

July 28, 2016

And the Lord said:  Katsap, where is Khokhol thy brother?
And Katsap answered: I am not his keeper Lord
And the Lord said: You sat to eat together
You sang his songs, you put him to the sword!

And Katsap said: Khokhol is himself at fault,
He is a traitor, greedy, he nibbled all the fruit,
He has artillery in the yard and a gun in the vault
And he puts my first-born right into dispute.

And the Lord said: Not first-born, but born to hate!
Forgetting, Katsap, that the Lord is father to you.
For I will say to Peter, who stands at Heaven’s gate
I will say to Peter, not to open to you.

And the Lord said: Turk, where is thy brother, Khach?
And the Turk answered: Am I his keeper, Lord?
And the Lord said: You thought I would not catch
Weeping from the ground, would not hear, not reward.

And the Lord said: Kraut, where is thy brother, Yid?
And Kraut said, I am not his keeper, nay.
And the Lord said: His blood is yelling what you did,
For vengeance is mine, and I will repay.

И сказал Господь: “Кацап, где брат твой, Хохол?”
Ответил Кацап: “Не знаю, я не сторож Хохлу!”
И сказал Господь: “Ты с ним садился за стол,
ты пел его песни и ты толкаешь его во мглу!”

И ответил Кацап: “Хохол – он сам виноват.
Он – предатель, он жадина, он яблоки все надкусил,
у него в огороде пушка, а в шкафу автомат,
он старшему брату, мне, противится что есть сил!”

И сказал Господь: “Ты не старший, ты страшный брат!
Ты забыл, Кацап, что Отец твой – Бог.
Вот скажу Петру, что стоит возле райских врат,
вот скажу Петру, он не пустит тебя на порог.

И сказал Господь: “Турок, где брат твой, Хач?”
И ответил турок “Не знаю! Я не сторож Хачу!”.
И сказал Господь: “От земли возносится плач!
Ты думал, что я не услышу, что я смолчу?”

И сказал Господь: “Фриц, где же брат твой, Жид?”.
И ответил Фриц: “Не знаю, я не сторож Жидам!”
И сказал Господь “Кровь Жида за тебя говорит.
Ибо Мое есть отмщение и Аз воздам.”

Мария Галина и Аркадий Штыпель в Лондоне

January 3, 2016

5-го января 2016 года
в 6 вечера в Жан – Жаке 
Jean Jacques – Soho, 45 Frith St, London
the website link: http://www.jeanjacquesuk.com

читают свои стихи
известные поэты из Москвы —
Мария Галина и Аркадий Штыпель.

Мария Галина

лауреат нескольких литературных премий (в том числе поэтических премий Anthologia и Московский счёт) известна как поэт, прозаик и переводчик поэзии. Ее стихи и проза переведены на несколько языков.

Аркадий Штыпель

автор нескольких поэтических сборников, переводчик украинской и англоязычной поэзии, известен помимо всего прочего своей яркой манерой чтения, он победитель литературных слэмов, в том числе и Московского.

Мария и Аркадий переводят и
пропагандируют украинскую поэзию

ГАГАРИН

Репродуктор на столбе
Поёт песню о тебе,
О твоей несчастной, горькой, загубленной судьбе.

Бухгалтер средних лет
Покупает билет
Своей маленькой женщине, одетой в креп-жоржет.

Их посадят в пятый ряд,
Дверь за ними затворят,
И покажут в кинохронике привязной аэростат,

Академика наук,
Двух ткачих, цветущий луг,
Всё на свете исчезает, превращаясь в свет и звук,

Исчезают и они
В чёрной бархатной тени
В эти тёплые, последние, в эти солнечные дни.

Мария ГАЛИНА

ТЫ ПЛЫЛ
(спиричуэл)

ты плыл волну разбивая
подныривая под волну
и тысяча солнц качалась
вокруг твоей головы

но этого больше не будет
ни с кем никогда и нигде
нет-нет это будет, будет
со всяким всегда и везде

ты видел луну и звёзды
ты видел траву цветы
ты слышал как пели птицы
и как грохотал гром

но этого больше не будет
ни с кем никогда и нигде
нет-нет это будет, будет
со всяким всегда и везде

ты женщину видел нагую
какой её создал бог
ты был перед ней как остров
накрытый большой волной

но этого больше не будет
ни с кем никогда и нигде
нет-нет это будет, будет
со всяким всегда и везде

ты станешь вином и хлебом
но это будет потом
ты выгнешь дугой позвоночник
и руки раскинешь крестом

и этого больше не будет
ни с кем никогда и нигде
нет-нет это будет, будет
со всяким всегда и везде

но этого больше не будет
ни с кем никогда и нигде
нет-нет это будет, будет
со всяким всегда и везде

Аркадий ШТЫПЕЛЬ

‘On my hip I find there is no mole…’ (Larisa Dobrozorova)

January 11, 2015

On my hip I find there is no mole.
Everything is in its place when I wake
but that mustard-coloured flake…
Now, without distinguishing marks, I am whole.

Where is it? Did it flee? Was it kissed away?
Was it charmed away? Displaying your fidelity
at least to it, I suppose it’s likely that you may
not acknowledge in the public morgue a living me.

 

Просыпаюсь – а родинки нет
на бедре. Все на месте, а эта –
как снежинка, горчичного цвета…
Я теперь – без особых примет.

Где? Сбежала сама? Сцеловали?
Сколдовали? – Ей верность храня,
ты теперь опознаешь едва ли
в общем морге живую меня.

Best Poems of 2010

December 31, 2014

best2010

What’s it all about?

This is an anthology of poems for the year 2010; it contains from one to three poems by each of 129 authors.  I have translated the poems here.  Those rewarded with three entries are Natalya Gorbanyevskaya, Evgeny Karasev, Kirill Koval’dzhi, Aleksandr Kushner, Vadim Muratkhanov, Vera Pavlova, Vladimir Salimon, Sergei Stratanovsky, and Oleg Chukhontsev.  As far as I can see, however, Timur Kibirov wins first prize for the amount of space occupied with four pages when nobody else has more than three.  I think I agree with this assessment of Kibirov’s stature as a poet.

That immediately leads me to ask whether these can really be the best poems of 2010, with a maximum of three per author.  Surely the fourth best poem of the best author is likely to be better than the best poem of the 129th best one, assuming that ‘best’ means something unequivocal here?  On general principles, one would expect something like Zapf’s law to apply, so that the best poet had N poems of the required standard, the second best had N/2, the third best had N/3 and so on.  Maybe it’s something more like ‘A selection of poems produced by the best poets of 2010’.  In his preface, editor Maksim Amelin says that he wants to present not so much the poets themselves, more their works

Why did I decide to do it?

It certainly seemed at the time that I was giving something back to the community, since trying to find a translation for poems in foreign languages is something that I use the Internet for.  It also made sure that I read every item in a book of poems with some care and attention, probably for the first time since George MacBeth’s Poetry 1900 to 1965 some 40-odd years ago.

What have I learned from doing it?

The overall impression was like one of those holidays where your coach drives into the next town, you get off, look round the points of interest (as we have seen, between one and three in number and of varying magnitudes), and then drive on to the next stopping-place.

I was struck by the wide range of forms, from the strictly traditional to free verse and poésie concrète.  Indeed, there were some poems that both in form and content could I thought have been dated to 1910, if not 1810.

As against that, it was good to see that a wide range of subjects were tackled:  mathematics, for instance, appeared three times, in connection with Grigory Perel’man, St Ursula, and Lili Brik.  There was also an engagement with public affairs if for instance Geopolitics of clothing, which seems to have been taken as a call to action in the Kremlin and elsewhere:

A torn-off sleeve got to call itself Ukraine
Forgetting about discipline, Russia once again

Didn’t mend that vexing tear–it was left undone
And continued her enjoyment, about the field to run.

You need a thread, a needle, and also dark of night
Close the gate and window, and sew that hole up tight.

As for translating the poems, those that are most fun are the ones that seem to be impossible at first sight, such as MRÓTS!  SKAÉR BNOÓS MRÓTS!. Otherwise, the main question is what to do about various kinds of closed forms. If you more-or-less reproduce them…well, to start off with, there are fewer rhymes in English than in Russian and feminine rhymes can easily sound very silly. A more principled argument is that if you conserve traditional forms, you are mapping the original onto a point that does not exist in contemporary English poetry, and perhaps thus making it an object of purely antiquarian interest.

As Vladimir Nabokov famously observed:

What is translation? On a platter
A poet’s pale and glaring head,
A parrot’s screech, a monkey’s chatter,
And profanation of the dead.

He was perhaps being overly charitable, something that did not happen very often.
Which are the best poems (and translations)?

The word ‘best’ is fraught with difficulties here, as we have seen above.  As regarding the original poems, I would go for Death of an old woman, which contains more than one kingdom of Russianness in a very small space, as a favourite.  I also liked From five to seven a lot, and ‘Do not be ill…’ is lovely as well.  ‘That which comes apart…’  and Sky are bloody good, and I was also impressed  by  ‘No canteen, and no shop…’ and ‘….to learn to react to the world’ .   I have to say that ‘Blessed is he…’ really is very very good, and thanks to some help from  Erik McDonald the translation’s not bad either.

Among the translations, I think that ‘Love does not pass…’ has the ring of a genuine poem.  At night  is pretty good as a translation, and I think that the English version of ‘Behind the curtain there hides a local god…’ is quite pleasingly Audenesque.

Public opinion

Judging by the number of ‘likes’ left on the various postings by users of wordpress, the most popular poems would be Pan Ch_sky, followed by ‘Without us, the critics will decide….’ and then After the storm.  The statistics for visits to individual postings would give first place to ‘The blind man’s getting bills for light’, followed in second place by ‘Along the fence…’ and in third ‘this city is flooded by glowing beams of light…’.  This last would also be in joint fourth place for ‘likes’, so may be the overall popular favourite.

And finally

Do feel free to leave a comment or to email me about any of this.  I would also like to thank Erik McDonald of xixvek for his encouragement and helpful suggestions, especially in being so diplomatic in cases where where I’d just misunderstood the original.

‘The pain has not worn off…’ (Yuri Kazarin)

December 31, 2014

The pain has not worn off, it has not passed–
and the soul has not grown tired, even so,
of dragging winglessly the body that was cast
so heavily into some heaps of snow,
where the toes pinched together are found so nesh
and ice beneath the heel is like a widow’s mite.

We are shadows of angels. We are flesh
not yet of darkness, no longer of light.

Не отболело, не прошло —
и как душе не надоело
влачить без крыльев, тяжело
в сугробах брошенное тело,
где пальцы ног свело в щепоть
и лед под пяткой, как монета.

Мы тени ангелов. Мы плоть
ещё не тьмы, уже не света.

‘I have understood how to set a word off…’ (Aleksei Vernitsky)

December 31, 2014

I have understood how to set a word off
My soul has been freed from the mist
Not in vain have I read Kheraskov
Not in vain have I read Kapnist.

But there are other faces with them
Alas, that trouble my gaze
The complex syllabic rhythm
The choir that is silent always.

Я понял назначенье слова,
Моя душа стала чиста.
Не зря я читал Хераскова,
Не зря я читал Капниста.

Но за ними — иные лики,
Увы, тревожащие взор:
Сложные ритмы силлабики,
Загадочный умолкший хор.

‘at times one wants to write…’ (Maksim Borodin)

December 31, 2014

one wants at times  to write

something serious

great

profound

poetical and rhymed

so that people fall to thinking

dumbfounded at the grandeur of the text

perhaps shed a few tears

furtively

at least

pause

for a moment

but

what comes out

for some reason

is always

sotto

voce

which of itself

is already not

in rhyme

 

хочется иногда написать

что-то серьезное

большое

глубокое

поэтическое и рифмованное

чтобы люди задумались

огорошенные величием текста

может быть всплакнули

украдкой

по крайней мере

остановились

на мгновение

а

получается

почему то

всегда

про

себя

что само по себе

уже не

в рифму

 

 

‘A feast like a mountain for celestial scavengers…’ (Vera Pavlova)

December 30, 2014

A feast like a mountain for celestial scavengers–
three wives are going to mourn your loss perforce.
Wedded to death for my third marriage
I know mortality will not accept divorce.
Misha is dead, Misha is dead, Misha
is dead. Firebird-catcher, St John Chrysostom,
I was one of your former wives. But
widow is something I won’t be parted from.

Пир горой небесным лакрофагам —
три жены оплачут твой уход.
Замужем за смертью третьим браком,
знаю: смерть развод не признаёт.
Миша умер, Миша умер, Миша
умер. Златоуст, жарптицелов,
я была тебе одной из бывших
жён. Но не бывает бывших вдов.

‘Rapture, rapture…’ (Timur Kibirov)

December 26, 2014

Rapture, rapture, such a rapture
On the earth as in my soul!
And I have no way to capture
Such delight, there’s no control!
Lada–see her dance a measure
And she praises God all wrong!
What is it, then, my treasure?
Come on, mistress, sing along!

Chorus:

Rapture, first-born of creation,
Daughter of the greatest sire
They sing in your adoration,
With their hearts, a simple choir!

Mortals’ murmuring is reckless,
Pointless to fire the wrath divine!
Rejoice my soul, for as long as
That the light persists to shine.
Uncreated light, undying
Such a warm and vernal light
That returns us without trying
Those we had lost from our sight.

Chorus:

Rapture, first-born of creation
Makes you drink and then some more
Zhorik joins inebriation,
Suffering from the night before!

Rapture, I’ll be naughty, rapture
Dripping first to cross the line
What else is it we should capture?
Everything’s good, everything is fine!
Chita-Rita-Margarita
Beer and vodka–lie with me!
All that was is hid in metre
And what’s to come–that we will see!

Chorus:

Rapture, first-born of creation,
Puts the proud one from himself
And our catching celebration
Even got Saprykina herself!

Here they stand, all so well-matched
Those whose morals do not inspire.
Well then, why have you started shouting?
Just what I need, a cathedral choir.
But on the whole then, why not rapture?
It’s coming out in the back yard.
Seedlings reaching sunward with ardour
Foreign bastard, is singing so hard?

Chorus:

Rapture, first-born of creation
Whose father is hidden from our sight,
Give us with no discrimination
Immaculate laughter and purest light!

An die Freude! Baba Shura!
Nytsukh vukha! Muk tsekhai!
Yvodalachouallekhu!
Khulyu kondzho yikhedal’!
Zhora turu sou nou,
Lada yvodallekhu,
Rita, khulyum turu nou!
Amesegenallekhu!

Rapture, first-born of creation
Trampling over death and lies
I’ve used all my inspiration
What thing more should I surmise?

The women are glad, so too is Lada,
And there is nothing to anger God
Not to be a louse I will try harder
And I will never more be odd!
Seedlings reach sunwards in their ardour
And my hand is reaching for a pen
–Forget dying, living is so much harder,
–Oh all right, so I won’t die then!

Радость, радость, вот так радость
На земле и на душе!
Никакого нету сладу
С этой радостью уже!
Посмотри, как пляшет Лада,
Славит Бога глупый лай!
Что же ты, моя отрада?
Ну, хозяйка, подпевай!

Хором:

Радость, первенец творенья,
Дщерь великого Отца,
Шлют тебе благодаренье
Немудрящие сердца!

Смертных ропот безрассуден,
Бога нечего гневить.
Радуйся, душа, покуда
Продолжает свет светить.
Свет фаворский, незакатный,
Теплый-теплый вешний свет
Возвращает нам обратно
Тех, кого в помине нет.

Хором:

Радость, первенец творенья,
Напояет допьяна!
Подключился к песнопенью
Даже Жорик с бодуна!

Радость, гадом буду, радость
Каплет чистым первачом!
Хрена ли еще вам надо?
Все по кайфу, все путем!
Чита-Рита-Маргарита!
Пиво-водка-полежим!
Все, что было, — шито-крыто,
Все, что будет, — поглядим!

Хором:

Радость, первенец творенья,
Сводит с гордого ума.
Заразилась нашей ленью
И Сапрыкина сама!

Неустойчивы морально
Все вы тут как на подбор!
Ну с чего вы разорались?
Тоже мне церковный хор!..
А вообще-то — чем не радость?
В огороде так и прет!
К солнцу тянется рассада…
Чо молчишь, нерусский черт?

Хором:

Радость, первенец творенья,
Дщерь Отца на небесех,
Даждь нам всем без исключенья
Чистый свет, пречистый смех!

An die Freude! Баба Шура!
Ныцух вуха! Мук цэхай!
Ыводалачоуаллеху!
Хулюм конджо йихедаль!
Жора туру соу ноу,
Лада ыводдаллеху,
Рита, хулюм туру ноу!
Амэсэгеналлеху!

Хором:

Радость, первенец творенья,
Попирает смерть и ложь!..
Вот и все стихотворенье.
Что еще с меня возьмешь?

Рады бабы, рада Лада.
Бога нечего гневить.
Никогда не буду гадом,
Постараюсь не дурить!
К солнцу тянется рассада,
Тянется рука к перу.
— Слушай, умирать не надо!
— Ладно-ладно, не умру!