Archive for August, 2014

Morning reflection in the church of Santa Maria deil Miracoli in Rome (Gleb Shul’pyakov)

August 31, 2014

during the catholic mass
a person makes the act of worship
kneeling on a
wooden bench–
and thus he seems to say
o creator and master of the world
i am not your lowest creation

during the orthodox mass
a person makes the act of worship
kneeling on the
church’s stone floor–
and thus he seems to say
o creator and master of the world
i am your lowest slave

when they talk about europe and asia
about what divides us
i think it’s not a question of language
of history or geography
but of a bench–
of one small step
which one cannot get over

 

Глеб Шульпяков

Глеб Шульпяков

УТРЕННЕЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ
В ЦЕРКВИ SANTA MARIA DEI MIRACOLI В РИМЕ

во время католической мессы
человек совершает поклонение,
преклоняя колени на
деревянную скамейку —
тем самым он как будто говорит:
о создатель и владыка мира,
я — не последнее твое творенье

во время православной службы
человек совершает поклонение,
преклоняя колени на
каменный пол храма —
тем самым он как будто говорит:
о создатель и владыка мира,
я — твой последний раб

когда говорят о европе и азии,
о том, что нас разделяет,
я думаю, дело не в языке,
истории или географии,
а в одной скамейке —
в одной маленькой ступеньке,
преодолеть которую невозможно

Advertisements

Mongolian azalea (Aleksandr Timofeevsky)

August 30, 2014

January strolled like a king
And froze up the town
Like hermits in their cells
We were locked down.
And like one scoffing at kings,
One who could daily err
Flowering in a bottle on our table
A Mongolian azalea.
Contradicting the calendar,
As though it was summer time
Flowering it left January
Reduced to a pantomime.
And it asserts with all of its shape,
It is so bright-eyed,
That nobody has ever broken it
And it was never tied.
That it’s alive! That it despised
The counters all around
That it’s never known
A florist’s underground;
It was never locked up there
Waiting vainly for release
And they never dared to sell it
At one rouble the piece.

Александр Тимофеевский

Александр Тимофеевский

БАГУЛЬНИК

Январь прошелся королем,
И город замер,
И мы затворниками в нем
Тюремных камер.
Но как насмешник королей,
Как богохульник,
У нас в бутылке на столе
Расцвел багульник.
Наперекор календарю,
Как будто летом,
Расцвел в насмешку январю
Лиловым цветом.
И утверждает видом всем,
Веселым глазом,
Что не был сломан он никем,
Веревкой связан.
Что он живой! Что он плевал
На все прилавки,
Что незнаком ему подвал
Цветочной лавки;
Что не был заперт на крючок
Он в том подвале,
И что его за рупь пучок
Не продавали.

May (Andrei Vasilevsky)

August 29, 2014

the dead disturb like a broken old tooth
that hinders the tongue by its partial absence

a may night in the kitchen animal soup
a crease in the mattress to a weak vertebra

the dead disturb like comrades’ masters
or masters’ comrades may normal criminal

if you believe the scientists around inverted emptiness
bustles blooms and smells of spring

having run all round moscow in a night as a black dog
in the morning the vampire at the rubbish dump gnaws polymer

‘the third nekrasov’ losev prigov in some cupboard
and for some reason sablin a stupid naval officer

 

Андрей Василевский

Андрей Василевский

Май

мертвые беспокоят как старый сломанный зуб
своим частичным отсутствием мешающий языку

майская ночь на кухне звериный суп
складка матраса к слабому позвонку

мертвые беспокоят как товарищей господа
или господ товарищи май рядовой блатной

если верить ученым вокруг инвертированная пустота
суетится цветет и пахнет весной

черной собакой за ночь обегав москву
утром упырь на помойке грызет полимер

‘третий некрасов’ лосев пригов в каком-то шкафу
и почему-то саблин глупый морской офицер

‘Why are you stubborn…’ (Igor Irten’ev)

August 27, 2014

Why are you stubborn, like a ram?
Your pride goes on and on,
Stop being silly, Perelman,
And take your million.

People all are laughing at you,
You stupid Perelman,
It’s really time that you withdrew
And still held out your hand.

Are you a Jew or not a Jew?
Answer, if you don’t mind,
And if you are, then take what’s due
And don’t disgrace your kind.

The kitchen plumbing is noisier than
It was in times bygone:
–Don’t be a cretin, Perelman
And take your million.

The worn-out squeaking old divan
Is where the bed-bugs carry on
Let me rest, oh Perelman
And take your million.

Or is it pride that overran
Your sense, so you decide
That your achievement, Perelman
Is worth much more beside?

–No,  is the reply from Perelman,
–It’s not whether the price is right,
Heaven gave me genius without sham
So I am happy quite.

Euclid, Kapitsa, Poincaré
Count me a friend, all three
So you think six lousy zeroes may
Be a real reward for me?

…He’s battened down the hatches tight
And submerged so lickety-split,
Yes, Grisha is a real man all right
And proves the rest of us as shit.

[See here and here for some illumination.]

Что ты упёрся, как баран?
Хорош держать фасон,
Кончай ломаться, Перельман,
Возьми свой миллион.

Страна смеётся над тобой,
Нелепый Перельман,
Давай уже труби отбой
И подставляй карман.

Еврей ты или не еврей?
Ответь, в конце концов,
А если да – бери скорей
И не позорь отцов.

Гудит на кухне древний кран,
Очакова времен:
– Не будь кретином, Перельман,
Возьми свой миллион.

Скрипит раздолбанный диван,
Клопов блатной притон:
– Смени меня, о Перельман,
Возьми свой миллион.

Или, гордыней обуян,
Решил ты, что цена
Твоим заслугам, Перельман,
Не больно-то равна?

– Нет, – отвечает Перельман, –
Тут дело не в цене,
Такой мне свыше гений дан,
Что счастлив я вполне.

Эвклид, Капица, Галилей –
Мне ровня и родня,
Неужто жалких шесть нулей
Награда для меня?

…Задраил наглухо отсек
И снова лёг на дно.
Да, Гриша – это человек!
А мы тут все – говно.

‘Between the future…’ (Nadezhda Yarygina)

August 26, 2014

Between the future–near at hand and the past–not so distant
A butterfly feverishly rushes about–most probably, it’s not very bright.
It has flown here–into the present–hurriedly laid an egg
Gulped down nectar from the flowers that grow under the fence
And now, contented, relieved, it does whatever it wants:
Swoops down on whatever comes its way, heroically rushes into fire…

Между будущим — недалеким и прошедшим — не столь далеким
Лихорадочно мечется бабочка — скорее всего, недалекая.
Залетела сюда — в настоящее, отложила поспешно яйца,
Наглоталась нектара с цветков, что растут под забором,
И теперь, довольная, облегченная, все что хочет, то и творит:
Налетает на все что попало, героически рвется в огонь…

‘What does a man approach me with…’ (Nadezhda Yarygina)

August 25, 2014

What does a man approach me with?
With a map of the starry heavens, with a bouquet of cinquefoil,
With a requesto to mend his jeans, with a quill pen behind the ear,
With a laurel wreath over the ear, with a tame Apollo butterfly,
And also simply…with a greeting.

Надежда Ярыгина

С чем ходит ко мне мужчина?
С картою звездного неба, с букетом курильского чая,
С просьбой заштопать джинсы, с гусиным пером за ухом,
С лавровым венцом над ухом, с ручным мотыльком-аполлоном,
А то и просто — с приветом.

From а book of changes (Oleg Chukhontsev)

August 24, 2014

1.

So now it’s an unexpected change
that we Chinese have lived to see.
And well may we laugh now
lamenting: who and where are we?

The mandarins cook long-grain rice
beyond the great crenellated wall,
only who is spying on whom
the Long alone knows, not the Highest at all,

and not the Long one even, but the Middle
and the more so, like an octopus, so sage
–and the more triumphant the more he is scared–
the official parrot, tutored by his cage.

Be that as it may, it’s really not that bad
in the Celestial Empire; perhaps the powder is dry no more,
well, hard lines, but we hope for a miracle
and what a golden gleam there is offshore.

Banks tower up in the capitals
plots are ripening, conspiracies too
but the province boils the tins
and seals up the seams of fruit stew

and the harder the patriot hordes
fall upon democrats in dispute
the redder are the tomatoes seen
and the closer the ranks of stewed fruit.

2.

to be a middle-ranking bureaucrat in a profitable post
in one of the eastern provinces during some fortunate years,
see to the liberal execution of the strict laws,
to the collection of taxes and the filling of a substantial treasury,
receive modest offerings from the grateful provincials
in kind: game, wine, or sesame-seed oil,
quote Confucius, head thrown back on the satin pilow
(only your swollen neck hurts a little)
upon hearing the cock-crow think about poetry,
about the good of the state, the ways Tao is better than Mao,
and, closing your eyes in the shade of the silver vine, take pleasure more actively
(until they wake you up and hang you)

1.

Вот и дожили мы, китайцы,
до нечаемой перемены.
И вольно же теперь смеяться,
причитаючи: кто мы? где мы?

За великой стеной зубчатой
варят длинный рис мандарины,
только кто кому соглядатай,
не Верховный знает, а Длинный,

и не Длинный даже, а Средний,
но зато с осьминожьей сметкой,
и чем пуганей, тем победней
штатный попка, учённый клеткой.

Но, однако, не так и худо
в Поднебесной: ну мокнет порох,
ну непруха, но чаем чуда,
и какой жёлтый блеск в оффшорах.

Громоздятся в столицах банки,
зреют заговоры, комплоты,
а провинция парит банки
и закатывает компоты,

и чем круче на демократов
лезут полчища патриотов,
тем краснее плоды томатов
и теснее ряды компотов.

2.

состоять чиновником средней руки на хлебной должности
в одной из восточных провинций в благополучные годы,
либерально следить за отправлением строгих законов,
за сбором налогов и пополненьем небедной казны,
брать небольшие подношения от благодарных обывателей
натурой: дичью, вином или кунжутным маслом,
цитировать Конфуция, откинув голову на атласную подушку
(только побаливает затекшая шея),
думать, слушая крик петуха, о поэзии,
о государственном благе, о преимуществах дао над мао
и, закрыв глаза в тени актинидии, наслаждаться активией
(пока, разбудив, не повесят).

Moving to Brockley (St Johns end)–18 pieces of advice

August 22, 2014

brap

 

1.  Avoid “Fantastic Morleys” on Endwell Road. It makes out it’s related to South London’s favourite chicken shop “Morley’s” but it definitely isn’t. They even got closed down for a few months for an “uncontrollable” cockroach infestation. Doesn’t seem to have put off the punters mind.

2.  Gulen’s on Brockley Road does a fine kebab and is on the way from Brockley station to St Johns. Engage them in conversation about their Ataturk frieze and they’ll treat you like a brother.

3.  Doorstop Bakery gently wafts the delightful smell of baking bread across Brockley of an evening. They make a good sandwich too.

4.  Brockley is now all kinds of gentrified so it has a couple of upmarket delis that are worth checking out.

5.  For some nice (slightly pricy) food and a good beer the Orchard on Harefield Road is a good shout. Gantry is meant to be nice too but I haven’t actually been.

6.  For a takeaway curry “Panas Gurka” is the only way to go for some Nepalese goodness.

7.  The dentist in New Cross is a bit ropey. A friend signed up for one that’s just opened in Honour Oak Park which he rated and which would be worth looking up.

8.  Ziman  (dentists in Crofton Park) are actually very good.

9.  The Wickham Arms on the top of the hill on Upper Brockley Road looks like it might be a nice pub. It’s not (unless it’s been done up in the last year or so).

10.  If you have a craving for late night confectionary you can always pop into Dukes “Night Store” on Brockley Cross.

11.  Don’t find yourself on top of Telegraph Hill in the middle of the night when there’s a pea-souper fog. You will get lost.

12.  It’s probably worthwhile getting a bike since it’s a bit spread out for taking the bus/walking.  Also all those hills mean you get some exercise without needing to travel very far.

13.  There’s a very good butcher’s in Ewhurst Road (Crofton Park).

14.  The Brockley Jack has very nice toilets and is reassuringly safe these days, nearly all the time.

15.  Less of an issue if you have a landlord/flatmates, but Terry’s (the locksmith next to Crofton Park station) have an emergency service and will come and rescue you, for a price.

16.  Worthwhile registering with a doctor while you’re not too busy–the shiny new health centre in Deptford might be your best bet.

17.  Some useful info about various subjects on Brockley Central.

18.  Deptford is covered by The Deptford Dame

Knife (Dmitri Legeza)

August 20, 2014

My friends are becoming shyer
alone in my neglect
I’ll hang around Razezzhaya
and Zagorodny Prospekt.

With incoherent sorrow
over a woman in my life
I’ll go down the stairs below
and buy a retractable knife.

Hidden beneath the glass
iron and carbon combine,
untouched by years that pass,
in an alloy so noble and fine

it will lie easy in my hand–
your blade is a darling, and how–
you are mine forever, and
I’m alone no longer, now.

Beware, you passing fellow,
the owner of the blade,
he’s a kind of an Othello
he’s an idiot self-made.

Нож

Друзья звонят все реже,

придется одному

болтаться по Разъезжей,

по Загородному.

С тоскою бестолковой

о женщине одной

спущусь в подвал торговый

и нож куплю складной.

Стеклом укрытый, годы

нетронутым проспав,

железа с углеродом

чистопородный сплав

удобно в руку ляжет –

котенок и клинок –

ты мой навеки, я же

теперь не одинок.

Поберегись, прохожий,

хозяина клинка –

он чуть Парфён Рогожин,

он идиот слегка.

‘Around the rim of the extinct volcano…’ (Aleksandra Petrova)

August 17, 2014

Around the rim of the extinct volcano,
Filled by a lake, all are sleeping.
Swans and drakes and ducks.
The embracing gulls are grouped together
And an ant has gone to sleep between the pages
Of an adventitious book: your dear one began reading
 To quickly drop off by way of a dream life.

January is the beginning of the new. Open
All the doors to Janus, you fearless housekeeper.
Behind him you see darkness, a hilly forest,
Fields sown with turnips and beet.
A hedgehog will trample past, a fox will slither, a hare will skip by,
But now the animals are sleeping, only you, like a sentry, go
Hither and thither, slut, a roly-poly toy.

The hearth-Cyclops is staring, and the half-undressed
Sacrificial fir hardly trembles.
But even if someone’s heart misses a beat in sleep,
He will not awake to the crackling of fir-tree veins.

January. Your husband is snoring.
And your bridegroom, still unknown, is snoring.
You have grown sad, an extinguished vision in your pupils.
Yes indeed, this time everything will be the same as before:
The volcano will not ignite, not a hope.
You wait too, quickly close your eyelids,
Sleepless poet woman.

Александра Петрова

Александра Петрова

У обруча потухшего вулкана,

Заполненного озером, все спят.

И лебеди, и селезни, и утки.

Сгруппировались, приобнявшись, чайки,

И муравей заснул между страниц

Случайной книги: милый стал читать,

Чтоб жизнью сна забыться поскорее.

Январь — начало нового. Открой

Все двери Янусу, бесстрашная хозяйка.

За ними, видишь, — тьма, холмистый лес,

Поля, засаженные репой и ботвой.

Протопчет еж, скользнет лиса, проскачет зайка.

Но нынче звери спят, лишь ты как часовой,

Туда сюда, шалава, ванька-встанька.

Таращится циклоп камина, чуть дрожит,

Полураздета, жертвенная ёлка.

Но даже если чье-то сердце в дрёме ёкнет,

Он не пробудится под треск еловых жил.

Январь. Храпит твой муж.

И твой жених, еще неведомый, храпит.

Ты пригорюнилась, в зрачках погасший вид.

Ну да, на этот раз все будет, как и прежде:

Вулкан не загорится, нет надежды.

Поди ж и ты, сомкни скорее вежды,

Бессоный женщина-пиит.