Archive for July, 2014

‘The blackthorn sticks its thorns into me…’ (Vladimir Salimon)

July 8, 2014

The blackthorn sticks its thorns into me
but I will never become Saint Sebastian
above the masses’ base vulgarity
I will not rise as a splendid bastion.

A baggage waggon will pour over me
from head to foot a marshful of mud.
My friend, elbowing my ribs, will not see
how painful it is, when he should.

The same as everyone, from year to year
I undergo irreparable harm
I smoke and drown my sorrows in beer,
consume food additives without a qualm.

 

Терновый куст вонзит в меня шипы,
но Севастьян не станет Себастьяном,
над пошлостью и низостью толпы
не поднимусь прекрасным великаном.

Меня окатит с головы до ног
болотной жижей фура грузовая.
Меня толкнет локтем приятель в бок,
как это больно, не подозревая.

Из года в год со всеми наравне
несу невосполнимые утраты —
курю табак, тоску топлю в вине,
употребляю в пищу химикаты.

Marriage (Gogol), Brockley Jack 2 July

July 8, 2014

**

Picture from uktheatrenet

Picture from uktheatrenet

The Brockley Jack have written to announce a special £5 offer for Tuesday 8 July, see here.

That has prompted me to share my views on the performance I saw.  The Brockley Jack are lovely people and the toilets there are quite exceptional, but they do annoy me by putting on plays that they don’t understand (and I do).

This was all far too normal–it might have been a realistic account of a bachelor civil servant trying to find himself a wife, when the whole point of Gogol is that it’s meant to be grotesque, more specifically a diseased self trying to avoid collapse in encountering the outside world and throwing off endless sparkling fantasies in the process.  The picture on the FB page with the offer on shows that somebody may have understood something of this, but it certainly didn’t appear in the production.  There for instance we started off with Podkolyosin reading in the paper the plot of Gogol’s story The Nose, which at least gave me a surprise but destroyed the contrast between his paranoid fantasies that everyone would know he was looking for a wife and the servant Stepan’s no-nonsense resentful gruffness.  Or the matchmaker Fyokla was here played as a kind of health visitor, complete with capacious handbag, when something overdressed and overdone in the manner of a pantomime dame is required.  Or then Podkolyosin himself was far too young, good-looking, and, well, marriageable while the intended bride Agaf’ya was a kind of Jane Austen heroine (and dressed appropriately), quite naturally agitated at having to choose a husband, when she should be both stupid and a threat–Gogol was really, really  frightened of women…

The lovely extended joke about them speaking French on Sicily–because everything outside the self is uniformly and undifferentiatedly a threat to the self–went begging because we never got a sample of the French:

..try and say to him ‘Give me some bread, brother’,–he won’t understand, really he won’t understand; but say in French ‘Dateci del pane’ or ‘portate vino!’–he’ll understand,…

You don’t want to make these things too sensible–Sicily was after all ruled by the French for long enough and they might speak French there.

See here for  what I know about other Russian plays in London.

 

‘I have felt the domination…’ (Vladimir Salimon)

July 6, 2014

I have felt the domination
of all the poets in succession,
I underwent each one’s examination
before speaking out with free expression.

How shall I not sing with another’s inflexion
hearing heavenly Angels’ voices entwining
that sing in dark night with such dejection
like forest birds in cages so confining!

Владимир Салимон

Владимир Салимон

На себе испытывал влияние
я поэтов всех поочередно,
каждым проходил я испытание,
прежде чем заговорить свободно.

Как же мне не петь с чужого голоса,
слыша пенье Ангелов небесных,
что поют во тьме ночной так горестно,
как лесные птицы в клетках тесных!

Rapid sex in the Europa Hotel (Elena Fanailova)

July 5, 2014

The Europa Hotel is the city’s main hotel
A historical and cultural landmark
Where writers and artists drank coffee
And dreamed of Paris
They rebuilt it after the war
For foreigners
When I got a text
I’m staying at the Europa Hotel
I really didn’t understand it
All those lies, that complicated background

A stylish room
Five stars
Mirrors, air conditioning, TV channels
But the thing is the man who takes you there

A Moslem
A Palestinian
Studied in Leningrad
Worked in Israel in London in the Emirates
We met at Bosnian passport control
Russian passports, not permitted without verified confirmation
From the inviting party
Well we get annoyed and laugh
Smoking is forbidden
We chat for about forty minutes
He’s a paediatrician, works in Canada, I trust him
I like him
He tells the customs some nonsense in excellent English
The customs give the OK
The inviting parties are standing outside
Exchange of amicable telephone numbers
Black starry night air
I have a shot of vodka, crash at the hotel

On the mountain road to Banja Luka
I feel sick
To the singing of Dino Merlin
This road, on which you could be killed
Fifteen years ago
Whorish mirrors in the hotel near Banski dvori
A little white wine with Tanya after meeting the readers
a text:
I want to invite you for a coffee, let’s talk, Elena

I returned to Sarajevo
The next day
We had a good talk, but not for long

How many generations of lovers
Have gone into the Europa Hotel, a little nervous
Under the gaze of the waiters and night porters
The men in suits and fake Cartier watches
The women in red and black underwear
Long silk stockings
Under evening dresses
Panting
What did they feel like: provincials
Or citizens of the world
Forsaken in this grand small town?
Like no one, just bodies in the erotic mirrors
Of the theatre
Of post-war actions.

Елена Фанайлова

Елена Фанайлова

БЫСТРЫЙ СЕКС В ГОСТИНИЦЕ “ЕВРОПА”

Гостиница Европа — главная гостиница города
Историко-культурная достопримечательность
Здесь писатели и художники пили кофе
И мечтали о Париже
Ее перестроили после войны
Для иностранцев
Когда я получила смс
“Я остановился в гостинице Европа”
Я ей-богу этого не понимала
Всех этих понтов, этого сложного бэкграунда

Шикарный номер
Пять звезд
Зеркала, кондишн, телеканалы
Но дело в человеке, который тебя туда приводит

Мусульманин
Палестинец
Учился в Ленинграде
Работал в Израиле в Лондоне и в Эмиратах
Познакомились на боснийском паспортном контроле
Русские паспорта, не положено без заверенного подтвержденья
Приглашающей стороны
Ну мы раздражаемся и смеемся
Нельзя покурить
Болтаем минут сорок
Он детский врач, работает в Канаде, я ему доверяю
Он мне нравится
Он отлично пиздит по-английски с таможней
Таможня дает добро
На улице стоят приглашающие стороны
Обмен дружественными телефонами
Черный ночной звездный воздух
Выпиваю рюмку, падаю в отеле

По горной дороге в Баня Луку
Меня тошнит
Под пение Дино Мерлина
Это дорога, на которой ты мог погибнуть
Пятнадцать лет назад
Блядские зеркала в гостинице возле Банска Двори
Немного белого вина с Таней после встречи с читателями
смс:
“Я хочу пригласить вас на кофе, поговорим, Елена”

Я вернулась в Сараево
На следующий день
Мы хорошо, но недолго поговорили

Сколько поколений любовников
Входили, немного нервничая, в отель “Европа”
Под взглядами официантов и ночных портье
Мужчины в костюмах и фальшивых часах Картье
Женщины в красном и черном белье
Высоких шелковых чулках
Под вечерними платьями
Задыхаясь
Как они чувствовали себя: как провинциалы
Или как граждане мира
Затерянные в этом великом маленьком городе?
Как никто, как просто тела в эротических зеркалах
Театра
Послевоенных действий.

San Michele (Ilya Falikov)

July 2, 2014

The Odessa woman will bring flowers and stones
and put right your grave gone amiss.
But the people want to know. But the people are not ready.
They have still to feel at home in their bliss.
But the people want to know, and the people don’t care
don’t care about your sharp-nosed shade–
what kind of bird will tear and peck it
and in hell put it on the stockade.

That one comes from Odessa, like Akhmatova,
but she never read poetry at any time.
And the winged lion up in the sky
may retransmit the guttural rhyme.
Each island is merely from the line of Ithakas
a steep shore and an empty spot.
Don’t think it will be different for somebody
It will be the same, will it not.

Илья Фаликов

Илья Фаликов

САН-МИКЕЛЕ
Одесситка притащит камней и цветов
и поправит могилу твою.
А народ хочет знать. А народ не готов.
Он еще не обвыкся в раю.
А народ хочет знать. А народу плевать
на твою остроносую тень —
что за птица ее будет рвать и клевать
и в аду наводить на плетень.

Одесситка — землячка Ахматовой, но
не читала стихов никаких.
А крылатому льву в поднебесье дано
горловой ретранслировать стих.
— Каждый остров всего-то из ряда Итак,
пусто место, крутой бережок.
Ты не думай, что с кем-нибудь будет не так.
Это будет со всеми, дружок.