‘The Lord’s summer…’ (Irina Ermakova)

The Lord’s summer.  A ray of light on the shoulder.  Heat.
(the air flows–even if you wring your dress out)
Joy in the house–guests! Commotion from early on:
–You know, Mary, you’re my sister now.
–We’re all sisters!
–Some of us are brothers.

Their bodies are transparent. Shadows sewn with light.
Each one bears a son inside her.
–Man is clay.
And spirit!
–Spirit and clay.
(their sons will be killed, but they don’t know about that)
They chatter, drink lemonade, laugh.
(o Comforter of all the broken-hearted)
One of them has curls that pour out in a sea of red.
The other’s plait is coarse salt-and-pepper.
–Liza, see what bracelets
Joe gave me yesterday–ruby on emerald!
(my lightness–summer lightness where are you)
Sun on the roof is a head on a platter.
The shadow on the wall forms a cross.
On the table Turkish delight, nuts, a bunch of grapes
in pink drops, light in a pomegranate fracture.
There seems to be distant thunder, but the sky is clear.

The first one is a girl, the second one is almost an old woman.
Each of them has a burning sphere over their head.
–Listen, Mary, but him…does he believe you?
Joseph, does he believe…it’s from the Holy Spirit?

What is two thousand years?
A gulp of lemonade.
An almond in sticky icing sugar.
Two blind minutes.
And dark night over the unsteady one.
(bags–fur coat–hats–felt boots–from the kindergarten
in your arms–angina–temperature at the limit
man–spirit spirit spirit–spirit and clay
the ambulance–it got lost somewhere in the blizzard
oh God–don’t forsake my son).

Mary laughed. Elizabeth is radiant.
The ray of light is broken. Shadows are illuminated from below.
The sun sinks behind the roofs of Nazareth.
The Light is coming to birth. But first–the Witness to the Light.

A red-eyed pigeon strolls along the window-ledge.


Ирина Ермакова

Ирина Ермакова

Лето Господне. Луч на плече. Жара.

(воздух течет – хоть выжимай платье)

В доме радость – гостья! переполох с утра:

– Знаешь, Маша, ты мне теперь сестра.

– Все мы сестры!

– Некоторые – братья.

Их тела прозрачны. Тени прошиты светом.

Каждая – носит в себе сына.

– Человек – это глина.

– И дух!

– Дух и глина.

(сыновей убьют – но они не знают об этом)

Они болтают, пьют лимонад, смеются.

(о Утешитель всех сокрушенных сердцем)

Кудри одной морем червонным льются.

Косы другой – крупная соль с перцем.

– Лиза, смотри, какие вчера браслеты

Подарил мне Оська – яхонт на изумруде!

(легкость моя – летняя легкость где ты)

Солнце на крыше, что голова на блюде.

Тень на стене сложилась крестообразно.

На столе лукум, орехи, гроздь винограда

в каплях розовых, луч в разломе граната.

Чудятся дальние громы, а небо ясно.

Первая – девочка. Вторая – почти старуха.

Над головами их по горящей сфере.

– Слушай, Маш, а он… он тебе верит?

Верит Иосиф, что… от Святого Духа?

Что такое две тысячи лет?

Глоток лимонада.

Миндаля ядрышко в сахарной пудре липкой.

Две слепых минуты.

И темная ночь над зыбкой

(сумки-шуба-шапки-валенки – из детсада

на руках – ангина – градусник на пределе

человек – дух дух дух – дух и глина

скорая – заблудилась где-то в метели

Боже – не оставляй моего сына).

Усмехнулась Мария. Сияет Елизавета.

Луч сломался. Тени подсвечены снизу.

Тонет солнце за кровлями Назарета.

И родится Свет. Но прежде – Свидетель Света.

Красноглазый голубь разгуливает по карнизу.

Tags: , , ,

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: