Archive for April, 2013

Cheap Tickets for Opera Holland Park (booking opens 15 April)

April 11, 2013


We have received the following email from Opera Holland Park, about their INSPIRE scheme that offers seats round the edges for £ 12:

£12 INSPIRE ticket booking opens
Monday 15 April
online only

Having taken into account the feedback from patrons in 2012, we have decided to keep the way you acquire INSPIRE tickets the same as last season. They will be available online only via our website and will be the first to go on sale to the general public. By putting them on sale before general bookings to the public begin, we will be able to monitor and control the traffic online and ensure the system runs as smoothly as possible. Further it will mean we can ensure the fairest possible distribution. The online system features a virtual waiting room so there will be a time element involved but hopefully far less frustrating than the engaged tones of 2011!
The booking opens next week, on Monday 15 April at 10am.
Tickets will be limited per patron to 6 for the season and 2 per production.Visit our website and follow the links. Online booking will open at 10am and there will continue to be no booking fees on the INSPIRE tickets.
We hope you can join us for what promises to be a thrilling season!

We understand that some have difficulty accessing online services. If you know of individuals who are in this position but would like to have the opportunity to book INSPIRE seats, please email us with their details to

See here for what I know about opera/classical music bargains in general.

La Boheme Special Ticket Offer at the Coliseum‏

April 11, 2013


We have received an email about this.  It says:

Valid on shows 24th May to 29th June 2013
Top price seats Mon -Thu : was £83.00 now £41.50
2nd price seats Mon -Thu : was £50.00 now £25.00
Top price seats Fri -Sat : was £86.00 now £43.00
2nd price seats Fri -Sat : was £55.00 now £27.50

Offer available for 48 hours – book by 2.30pm Fri 12 April 2013 at


Yes the link seems to work anyway…See here for what I know about opera/classical music bargains in general.

‘Here are no distinctions…’ (Mikhail Aizenberg)

April 10, 2013

Here are no distinctions: black shadows
are the same as white patches.
By the light of the moon, confusion finds
the way back.

Reason stumbles at it, the boor,
habit grows unsocial.
Similar to anyone, in the ephemeral cloud
you stand insignificant.

In the region of invisible beings, a blind turn,
in settings without colour.
The night’s phrasebook, like a dream about nature,
is spread on the branches.

The moon comes out, sliding obscurity apart,
and her lion’s maw
in a light patch of thaw, whose rim is crimson,
hangs over the valley.

Здесь нет различений: что чёрные тени,
что белые пятна.
По лунному свету находит смятенье
дорогу обратно.

Рассудок при нём спотыкается, неук,
дичает привычка.
Любому подобен, в толпе однодневок
стоишь, невеличка.

В краю невидимок, слепом обороте,
в окладах бесцветных.
Ночной разговорник как сон о природе
развешен на ветках.

Выходит луна, затемненье раздвинув,
и зев её львиный
в проталине светлой, чей обод малинов,
висит над долиной.

‘….to learn to react to the world’ (Oleg Dozmorov)

April 9, 2013

‘…to learn to react to the world
in a verbal manner. Not simply verbal,
but strictly in rhyme, to observe the metre
prescribed by the tradition of centuries.
Truly, amongst the other fates,
is this not a great and glorious lot?’

The world is composing a dirty spring.
Tajiks sort Russian rubbish
quietly and solemnly, and I
for some reason envy them–people, after all.
We could forget Russian, live like your Tajik,
go far away, where we are the Tajiks.

There are no dictionaries, encyclopedias or books,
there’s no need for reading and writing or spelling.
Out of all the words, there remain ‘me’, ‘you’, ‘he’,
‘cheese’, ‘telephone’, ‘bread’, ‘sweetcorn’.
A simple life: find yourself work,
a place to undress and go to sleep.

Sometime we will return–Islam will be here,
and in all of the blessed world.
Two or three friends will remember us, we will visit
beloved graves in the cemetery .
And on headstones we will read the letters
like Latin at the university.


“…учиться реагировать на мир
словесным образом. Не попросту словесным,
а строго в рифму, соблюдать размер,
предписанный столетьями традиций.
Не правда ли, меж жребиев других
великая, прославленная участь?”

Мир сочиняет грязную весну.
Таджики сортируют русский мусор
спокойно и торжественно, и я
завидую им почему-то — люди.
Забыть бы русский, жить что твой таджик,
уехать далеко, где мы таджики.

Нет словарей, энциклопедий, книг,
не нужно грамоты, правописанья.
Из всех-то слов остались “я”, “ты”, “он”,
“сыр”, “телефон”, “лепёшки”, “кукуруза”.
Простая жизнь: найти себе работу
и место, чтоб раздеться и уснуть.

Когда-нибудь вернёмся — тут ислам,
как и во всём благословенном мире.
Нас вспомнят два-три друга, мы придём
на кладбище к возлюбленным могилам.
И на надгробьях прочитаем буквы,
как университетскую латынь.

‘Sorry, I couldn’t hear…’ (Inna Kabysh)

April 8, 2013

Sorry, I couldn’t hear because of the row,
I’m on the trolleybus–coming home now
You’re leaving? Lord, that is a vow
I thought you must have flipped somehow.

Well of course ‘bon voyage’ in that case
and of course ‘full speed ahead’ my dear.
They have large houses and dachas in some place
it’s warmer there, they have the sun all year.

Leaving–that way the die is bravely cast
and ‘farewell’ is not just ‘see you round’.
You must agree, my love, that Russia is vast
I wish it was smaller–just too much ground!

Only I have nowhere to retreat–by our home’s door
I put my bags in the corner and turn on the light.
It always burns according to Ohm’s law
since surely no other law is right.

I’m not your bride, sunshine, nor your wife by right
I’m certainly not your mother or your better half
I’m the acting commander of a sacred site–
there’s me here, and then there’s the Golden Calf.

— Извини, не расслышала из-за гвалта:
я в троллейбусе,
— еду сейчас домой.
Ты уходишь? Господи, напугал-то!
Я подумала, что-то стряслось с тобой.

Ну конечно, “счастливого” — как иначе,
ну конечно, “полный” тебе “вперёд”.
Где-то есть большие дома и дачи —
там теплей, ибо солнце там круглый год.

Уходить — как же это всегда красиво,
ведь “прощай” — не то что “пока-пока”!
Согласись, родной, велика Россия,
я бы сузила: больно уж велика.

Только некуда мне отступать — я дома:
ставлю сумки в угол и зажигаю свет.
Он горит всегда по закону Ома,
потому что другого закона нет.

‘In the roadway dust…’ (Aleksei Porvin)

April 7, 2013

In the roadway dust–silver,
the heated flash
of a cycle bell:

it crawls burning over the eyes
as though it wants
to smear all that is with light.

And, giving out a gentle ring
it sucks into itself
the details of motion at a distance–

then here it’s a bit louder, here’s a pothole,
but here–a bit quieter.
And suddenly it falls silent behind a hill.

The silver succeeds at everything;
and here the river
grows pale, flowing into quietness,

and the clouds, and everything
that is beyond the bounds of vision;
but you remain, bright spot of light.


В пыли дорожной — серебро,
нагретый проблеск
велосипедного звонка:

елозит жгуче по глазам,
как будто хочет
замазать светом все, что есть.

И, нежный источая звон,
в себя вбирает
подробности движенья вдаль —

вот здесь погромче, здесь ухаб,
а тут — потише.
И вдруг — смолкает за холмом.

Все удается серебру:
и вот бледнеет
река, втекающая в тишь,

и облака, и все, что за
пределом зренья;
ты — остаешься, светлый блик.

‘In Holy Week…..’ (Evgeniy Kol’chuzhkin)

April 6, 2013

In Holy Week, on Strastnoy Boulevard
Impassioned gossip from early on
Birds began to make a racket–time
To build the summer house anew.

Because, praised by divine presences
On an ass, as is the custom
The Tsar entered Jerusalem yesterday
And the square all foamed with wine.

Let the treasure be not gold and rubies–
A lodging’s fluff, passerine smoke
(Thus the people strewed their clothes
On the way to the Golden Gate).

The palm-tree will not spread sleeves
In a Spring of adolescent willow
But the early grass has broken through
On Strastnoy Boulevard in Holy Week.


На Страстной неделе, на Страстном
Пересуды страстные с утра:
Птахи загалдели – летний дом
Набело отстраивать пора,

Потому что, Вышними хвалим,
На ослице, как заведено,
Царь вчера въезжал в Иерусалим,
Площадное пенилось вино.

Пусть казна не золото и лал –
Пух ночлежный, воробьиный дым
(Так народ одежды постилал
На пути к Воротам Золотым).

Не раскинет пальма рукава
Отроческой вербною весной,
Но пробилась ранняя трава
На Страстном бульваре на Страстной.

To the girl on the motorbike (Marina Boroditskaya)

April 3, 2013

My thanks, oh most valorous of maids
That you glittered so close with no graze
And returned me to my native shore:
At the platform of kilometre forty-one
Where I flew, feeling the wind head-on
On Uncle Benya’s petrol-tank once more.

Uncle Benya, twice-removed, was grey-eyed
Leaving family does, he used to ride
With the children hither and thither.
His son Borya, who was bigger than me
He seated behind him on the croup of the steed
The petrol-tank was in front–at the withers.

I was the happiest of all cousins with no doubt
As under me fragrant petrol sloshed about
Under my fingers handlebars jerked in snatches
(By the sides there were two sturdy male hands)
And towards us there sailed, like islands
In a sea of copper pines, the shabby dachas.

That marine din, those coniferous distractions
That best of all the world’s attractions
My uncle in a leather helmet, the smell of bliss–
You snatched these from eternity to our realm
Oh my sister of the shining helm
When you sped on by and contrived to miss.

К мотоциклистке

Благодарствуй, отважнейшая из дев,
Что сверкнула так близко, едва не задев,
И вернула меня к берегам Итаки:
На платформу Сорок второй километр,
Где летела, лицом осязая ветр,
Я у дяди Бени на бензобаке.

Дядя Беня, троюродный, был сероглаз,
От семейных торжеств отрываясь, не раз
Он катал детишек вокруг поселка.
Сына Борьку, что был покрупней меня,
Он сажал за собою, на круп коня,
Бензобак был спереди — там, где холка.

Я была счастливее всех кузин,
Подо мной плескался душистый бензин,
Оживал под пальцами руль горячий,
По бокам — две прочных мужских руки,
А навстречу плыли, словно буйки,
В море медных сосен — утлые дачи.

Этот гул морской, этот хвойный звон,
Этот лучший в мире аттракцион,
Дядю в кожаной кепке и запах рая
Ты у вечности выхватила, быстра,
О моя шлемоблещущая сестра,
Что промчалась мимо, жизнь презирая.

‘I saw the poplar tree…’ (Aleksei Mashevsky)

April 1, 2013

I saw the poplar tree careen
Leaves rustling wind-torn
With the silver and the green
In scarlet sun patches on the morn.

Its branches clutched at empty air
Imprisoned as in an unseen hole
It wanted away but could not stir,
A clot of anger and lost control.

The foliage I saw boil and quiver
But the deaf firmament allowed
No prayers, spreading out as cover
A ragged blanket of feathery cloud.mashevsky

Я сидел и смотрел, как колышет кроной
Тополь, листьями на ветру
Шелестя, серебряный и зеленый,
В алых пятнах солнечных поутру.

Он хватался за пустоту ветвями,
Рвался прочь и с места сойти не мог,
Заключенный словно в воздушной яме —
Сгусток жалоб, сетований, тревог.

А листва кипела и трепетала.
Но был глух к мольбам (он всегда таков)
Небосвод, лоскутное одеяло
Расстилая перистых облаков.