The Library (Aleksandr Leontiev)

To S. A. Lur’e

An alley of columns giving no shade.
Steps leading to the former port.
But the sea has retreated seven kilometres away–
So those loafing do not think to enter in
The waters of empty temptation
To spite Heraclitus who died here.

We approached the portico, best in the world, indeed,
Approached the threshold having managed the journey–
Bur time long ago spat out: Take aim!
In striving to cut cavities out of marble.
There are no scrolls–there were twelve thousand of them–
Nor is there the solid building Celsus constructed.

And the same air settled forever
In the library’s internal courtyard
In the hollow casket. An accidental tourist,
I measured out about four metres
Under the whistling and hoarseness of Asian wind–
And the firmament was indifferent and clear.

This is how the era of books will end
The facade of a monitor, a chimera on a screen…
Our palimpsest, trampled by the crowds.
One does not regret a stone cavity, in fact,
Let it be emptiness!–emptiness, and not a rubbish dump!
The presence of some places of absence!

I liked this silence, this
Unsteadiness of mosaic shadows and light
Their skewbald hide on the dusty floor…
Greatness? Maybe. And–yes, nobility.
All our godforsakenness, our orphanhood,
Feel these and, mortal, render them praise.

Everything will break and flow back like the sea. All the people, all the scrolls.
History–what is that? Only losses.
But you indeed, witness of glory and vanity,
Walked there, smoked, made mention of Heraclitus…
Anyone may be forgotten about, but Nothing is not forgotten
While each one exists, while you exist.


С. А. Лурье
Аллея колонн, не дающая тени.
Ведущие к бывшему порту ступени.
Но море на семь километров ушло —
Чтоб не возникало у шлявшихся праздно
Войти в те же воды пустого соблазна
Умершему здесь Гераклиту назло.

Мы к портику, лучшему в мире, ей-богу,
Подходим, порогу, осилив дорогу…
Но время давно отчеканило: цельсь! —
В стремленье каверны из мрамора высечь:
Ни свитков — а было двенадцать их тысяч, —
Ни цельного зданья, что выстроил Цельс.

И воздух один поселился навеки
Во внутреннем дворике библиотеки,
В ларце пустотелом. Случайный турист,
Четыре примерно отмерил я метра
Под свист и сипенье асийского ветра —
И был небосвод безучастен и чист.

Вот так и закончится книжная эра.
Фасад монитора, экрана химера —
Затоптанный толпами наш палимпсест.
Не полости каменной, в сущности, жалко:
Пускай пустота! — пустота, а не свалка!
Присутствие неких отсутственных мест!

Мне нравилось это безмолвие, эта
Зыбучесть теней мозаичных и света,
Их пегая шкура на пыльном полу…
Величье? Пожалуй. И — да, благородство.
Всю богооставленность нашу, сиротство
Прочувствуй — и, смертный, воздай им хвалу.

Все схлынет, как море. Все люди, все свитки.
История — что это? Только убытки.
Но ты ведь, свидетель красы и тщеты,
Гулял тут, курил, поминал Гераклита…
Любой позабыт, но Ничто — не забыто,
Покуда есть каждый, покуда есть ты.

Tags: , ,

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in: Logo

You are commenting using your account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: